← Все истории

24 марта 2026

Школа в Хопёрке

Рассказал(а): Зоя

В школу я пошла в 1964 году, мне было почти восемь лет. В тот год первоклассников набирала Ксения Алексеевна Барышникова (Бельникова) — родная сестра моего деда.

Учительниц младших классов в школе было две, и каждая вела сразу по два класса: первый и третий или второй и четвёртый. С самого начала учебного года, наверное, всю первую четверть, с нами, первоклашками, занимались отдельно от учеников третьего класса, а уже потом классы соединяли.

Наши Оля и Лиля учились у второй учительницы — Клавдии Евдокимовны: Оля в третьем классе, а Лиля в первом. Учеников в школе становилось всё больше, классных комнат не хватало, поэтому их класс находился в доме бывшей учительницы Ерохиной Евдокии Васильевны. С другой стороны этого дома раньше была изба-читальня, а потом там разместили школьную мастерскую, где у нас проходили уроки труда и хранились школьные лыжи.

В школу мы брали букварь, азбуку, две тетради — в косую линейку и в клетку — и карандаш. Сначала писали карандашом элементы прописных букв и цифр: палочки, крючки, кружочки и петельки. В начале каждой строки учительница писала один-два образца, а мы уже заполняли всю строку сами. Потом так же учились писать буквы и цифры.

Урок математики тогда назывался арифметикой, а с пятого класса уже начиналась алгебра. Никто из наших первоклассников читать не умел, и чтению мы учились прямо в школе.

Наш первый класс располагался в левом крыле школы, там, где позже находилась учительская. Сначала мы учились в первую смену, а когда объединились с третьим классом — уже во вторую. В первом классе нас было человек пятнадцать-восемнадцать, и примерно столько же учеников было в третьем.

В то время неуспевающих учеников оставляли на второй год, поэтому уже во втором классе у нас прибавилось несколько человек. Причём некоторые потом снова от нас отстали. Часто случалось, что дети, в основном мальчишки, из одной семьи, с разницей в возрасте один-три года, оказывались в одном классе.

Наверное, уже во второй четверти мы начали писать чернилами и ручкой. У каждого была своя чернильница, и каждый носил её в школу. Чернильницы были без крышек; некоторые считались «непроливайками», но в портфелях всё равно часто проливались, поэтому мы заворачивали их в промокательную бумагу — промокашку.

Промокашки при продаже были вложены в каждую тетрадь. Тетради имели поля. После написанного текст обязательно промокали и только потом закрывали тетрадь.

Ручки продавались отдельно от перьев. Перья были разные: «звёздочка», «пионер» и «цыганка» — конечно, названия были условные. В первом классе писали «звёздочкой», потом переходили на «пионер». Писать нужно было с нажимом, чтобы красиво получалось. Пером «цыганка» нам писать не разрешали, потому что оно предназначалось для быстрого письма и нажима не требовало.

После букваря книгой для чтения была «Родная речь» — там были небольшие рассказы о животных, русские сказки, стихи. Читать текст и стихи нас вызывали к доске. Мы одновременно слушали задания третьеклассникам и их ответы. Некоторые из них читали и считали хуже нас, первоклассников. Если третьеклассник не мог решить простой пример, к доске иногда вызывали первоклашку на помощь.

В первом классе нас всех принимали в октябрята и вручали октябрятские звёздочки с изображением Ленина-ребёнка — симпатичного кучерявого мальчика. Значок прикалывали к форме с левой стороны груди.

Класс был поделен на октябрятские звёздочки по пять человек. В каждой звёздочке назначался командир, а ещё санитар, который проверял чистоту рук и ногтей. На рукав формы нашивались красные лычки: одна лычка обозначала звеньевого, две — председателя.

Парты были деревянные, сидели по двое. Но ещё оставались и длинные парты, где сидели по трое. Я сидела с Галей Прохоровой, дочкой директора школы. Мы хорошо учились и были послушными, не вертелись.

Несколько раз ради усиления дисциплины нас разъединяли и сажали за парту с двоечниками-второгодниками, которые были старше нас на два-три года. Зачастую они нас обижали: могли толкнуть, когда мы выводили буквы в тетрадке, могли опрокинуть чернильницу. Мы отодвигались от них на самый край парты и по дороге домой жаловались друг другу на обиды.

Отдельным ужасом был школьный туалет — деревянный, стоявший на улице, с деревянным помостом и тремя отверстиями над глубокой ямой. Мне до сих пор иногда снится этот страх — будто я туда провалилась.

Праздничные линейки со знаменем и горном в тёплое время проводились возле школы, зимой — в большом коридоре. Моя тётя Зина, 1949 года рождения, была горнистом. Кроме того, в то время на праздниках строили пирамиды, и поскольку она была маленькая и гибкая, то украшала вершину пирамиды, делала мостик.

Физкультуре и спорту тогда уделялось большое внимание. Когда я училась, от праздничных пирамид уже отошли, но занятия спортом оставались обязательными.

Зимой на физкультуре мы катались на лыжах. Лыж в школе было много, и каждый сам выбирал себе пару. Самые хорошие оставляли ученикам, которые участвовали в школьных и районных соревнованиях. Лыжи крепились прямо на валенки.

На школьном пруду была проложена лыжня, и ещё одна — вниз, до Парашина пруда. За один урок мы успевали доехать туда и обратно, сдать лыжи и вернуться на занятия. Школьная мастерская, где они хранились, находилась слева за плотиной.

Когда ходили на лыжах, в спортивную форму не переодевались — занимались в том, в чём пришли. Если же физкультура проходила в классе, тогда переодевались: у всех были простые дешёвые трикотажные штаны, которые называли «трико».

В каждой школе была своя пионерская дружина имени какого-нибудь героя. Наша школьная пионерская дружина носила имя Зои Космодемьянской.

Зина потом вспомнила, что именем Олега Кошевого назывался пионерский отряд их класса, председателем которого была она, поэтому и носила на рукаве две лычки.

Все подвиги пионеров и комсомольцев-героев мы знали из учебников.

Помню зимние линейки в школьном коридоре, где в простенках висели портреты Маркса, Энгельса и Ленина.

Школьное знамя стояло в учительской, там же на шкафу лежал горн. Я уже не помню, кто в год моего окончания школы был председателем совета дружины — может быть, Галя Прохорова. Чуть раньше председателем была Глинчикова Надя — дочь учительницы младших классов Клавдии Евдокимовны.

Надя тоже училась у Ксении Алексеевны: она — в третьем классе, а я тогда — в первом. Лена наша тоже в своё время была председателем дружины.

А я, кроме лычки в октябрятской звёздочке, других отличий в школьной политической карьере не добилась. Правда, была членом редколлегии школьной газеты, где мы с Галей Прохоровой пытались рисовать карикатуры на двоечников и хулиганов.

Рассказать свою историюДругие истории